Эпизод 30. "Сила убеждения"

Тему диплома выбираешь как линию судьбы. Я себе выбрал кафедру радиолокации. Она меня изначально привлекала возможностью видеть невидимое, хотя однокашники подшучивали, рекомендуя надевать металлические трусы, чтобы не сильно влияло излучение. Но я хорошо запомнил, как наш первый декан Михаил Иванович Макурин, демонстрируя работу самолетного радиолокатора, успокаивал: «Что вы так пугаетесь? Вот я уже сколько лет работаю с этими штуками, и огого!». Все весело ржали после слова ОГОГО, но локаторы обходили сторонкой. 
 
Руководителем проекта стал сам профессор Финкельштейн Моисей Ионович. Ученый мирового уровня. Величина! Доктор технических наук, Почетный полярник СССР, Заслуженный деятель науки и техники ЛССР, лауреат Госпремии СССР. Он и внешне был величиной. Мощный и огромный, как скала возвышаясь надо мной, щупленьким студентом, он произнес: «Ну что, Титов, работы у меня много, выездов по командировкам - тоже, поэтому готовьтесь к тому, что будете сами все познавать, решать и придумывать. А я буду регулярно следить, что там у вас получилось».
 
Тему он дал интересную: самолетный измеритель толщины льда и снега с лазерным каналом для полярной авиации. Дело в том, что кафедра уже давно занималась мощным НИОКРом - самолетными измерителями толщины льда. Принцип простой: радиоимпульс отражается от верхней кромки льда и от нижней, время запаздывания сигнала и дает толщину, если сможете его измерить, что и было проблемой. «Но полярникам еще важна толщина снега, а ее никто не знает. Вот если вы придумаете, как приспособить лазерный канал, чтобы луч лазера отражался от снега, а потом сигнал преобразовывался в радиоимпульс, интегрируемый с локационным, вот тогда будет здорово. В общем, я все объяснил, вам осталась мелочь», - наставил меня на пусть истинный профессор и отбыл в очередную командировку (в то время сотрудники кафедры регулярно выезжали куда-то на Крайний Север, где испытывали свое оборудование).
 
«Регулярно следить за мной» не получилось. Сколько я ни приходил, он или «скоро приедет», или «недавно уехал». Пришлось прописаться в научной библиотеке, тем более что теорию лазеров нам не преподавали. Однажды я все-таки умудрился застать профессора. И весомо зауважал. Расчеты у меня никак не шли, белиберда получалась. Взял он мои бумажки и говорит: «Пойдем-ка к аспирантам». Открывает дверь в лабораторию, и говорит: «Ну-ка, ребята, посчитайте, что тут получается». Ребята побежали, начали что-то на своих бумажках прикидывать, спорить. Ждал он, ждал, я тут рядом к стенке жмусь, чувствуя жуткий стыд, что не успеваю за их мыслями. Тут Финкельштейн говорит: «Долго что-то считаете. Вот смотрите...». И начал сыпать формулами и цифрами. Я уж совсем вжался в стену, осознавая свой микроскопический уровень рядом с гигантом. «Ну что, так будет»? - завершил Финкельштейн свои умозаключения. Аспиранты проверили по бумажкам: «Да, точно так!». «Вот и ладно, - сказал профессор, ободряюще похлопав меня по плечу. - Теперь-то вам все понятно, молодой человек?». Мне ничего другого не оставалось делать как кивать, хотя, конечно же, я уже с первой секунды ничего не понимал. «Вот и хорошо. Идите, доделывайте свою работу».
 
После этого я поймал профессора, когда до защиты оставалось всего ничего - друзья уже свои работы набело переписали, а мой все в Заполярье был. «Присаживайтесь, молодой человек, - сказал он откуда-то сверху, принимая мой 50-страничный труд, хотя я и без того уже опасливо присел, чтоб не дрожали в предчувствии колени. И оно меня не обмануло. Моисей Ионович сначала просто просматривал листы, нахмурившись, потом запустил руки в свою густую шевелюру, и вдруг, оттуда, сверху, негромко так, как лев на пробегающую мимо пташку прорычал: «Вы что мне принесли? Это что?». «Проект, - говорю слабеющим голосом, и зачем-то уточняю, - мой!». «Это не проект! - мгновенно разубедил меня профессор. - Это черт те что! Это бред! Я даже досматривать не буду. Идите и переделывайте!». Последние слова были сказаны таким тоном, что я понял: что надо скорей схватить работу, пока профессор не бросил ее в урну, и бежать. Я выскочил из профессорского кабинета, и у меня в ушах звенела фраза «Вон отсюда!» из фильма «Приходите завтра», хотя Моисей Ионович этого не говорил, просто такое ощущение было.
 
На лестничной площадке курю, а слезы катятся сами, потому что это конец. Скоро уже защита, а у меня все насмарку, и переделать уже невозможно, к тому же, профессор не уточнил, что именно является бредом. И тут спускается аспирант, из тех, что на бумажках мои расчеты проверяли, - Саша Смутов. Мы с ним и раньше не раз общались в месте встречи, которое раньше было изменить нельзя (теперь-то изменили, хотя нельзя было), то есть, в месте для курения.
 
Саша, конечно, задает резонный вопрос по поводу моего влажного лица, типа, не плюнул ли кто. Отвечаю, что образно - да, плюнули. И рассказываю про рычание льва. «Дай-ка, посмотрю», - говорит, аспирант. Полистал. Засмеялся: «Ай да Моисей Ионович, ну молодец!». «То есть, всё, финита?». «Разыграл он тебя. Сейчас идешь в кафешку какую-нибудь и расслабляешься. Потом отсыпаешься. Днем погуляешь по парку, а вечером подотри пару мест, чтоб видно было исправления, впиши то же самое и с утра послезавтра беги к Фенкельштейну со словами: спасибо, что заметили, я все исправил!». «...?», - моя крыша медленно съезжает от непонимания. «Ну ты пойми, он очень большой человек, некогда ему в деталях разбираться. Но и чтоб проект твой был плохим - тоже никак нельзя, все-таки он величина немалая. Вот и разыграл такой маленький спектакль, чтоб ты на всякий случай все перепроверил».
 
Другого варианта все равно не было - я в точности исполнил рецепт и в среду заявился к профессору с волшебной фразой, наврав зачем-то, что две ночи не спал. Моисей Ионович полистал, потом посмотрел на меня просветленным взглядом и улыбнулся: «Ну вот видите, молодой человек, теперь совсем другое дело, теперь просто великолепно! Можете ведь! Умница».
 
На защите он расхваливал мою работу, обратив внимание на один из предложенных мною методов измерения, «который тянет чуть ли не на изобретение», а сам проект, мол, может быть реализован в реальный прибор, так нужный полярным летчикам. Про какой метод он говорил, я так и не понял - радость, наполнявшая меня, затмила желание задуматься об этом. Да и зачем - в общежитии уже ждали пять бутылок болгарского сухого, заготовленные для любого варианта исхода.
Было ли это счастье - не знаю, но историю эту считаю классикой взаимоубеждения.
 
А распределился я на Крайний Север, где и проработал бок о бок с полярными летчиками 7 лет.
 
Спустя 41 год, на 100-летии института, я встретил Сашу Смутова и напомнил эту историю. «Да, интересный был человек - Моисей Ионович. Величина», - подтвердил Саша. И я понял, что счастлив оттого, что учился в РКИИГА, что у меня были такие замечательные Учителя как Моисей Ионович Финкельштейн, Алексей Константинович Лосев, Борис Ефимович Пиастро, Владимир Анатольевич Ходаковский и многие-многие другие, кто научил главному: всегда думать и всегда верить.
 
Сергей Титов, группа 3206
 
 
 
Защита диплома, приемная комиссия 1979, преподаватели Иванов Петр Александрович - зам. начальника ГУЭРАТ МГА, Иголкин Юрий Михайлович, ???, Финкельштейн Моисей Ионович каф. 34 радиолокации.
 

Контакты

Инициативная группа создателей сайта «Музей РКИИГА-РАУ»:

А.Халтурин (ФАРЭО,выпуск 1982г., СТЭМ РТФ-ФАРЭО),

С.Агапов (ФАВТ, выпуск 1973г., секция туризма РКИИГА)

Е-mail: rkiigarau@gmail.com

Смотрите также

Сейчас на сайте

Пользователей онлайн: 0.